Евгений Бутенко

Искусство города, СПб-style 0

26/07/2019
Андрей Левкин

На выставку Евгения Бутенко (она только что завершилась в Петербурге) есть короткая рецензия-анонс, это надо привести сразу (см. новость за 07 июля 2019): «Работы художника-аутсайдера Евгения Бутенко представляют мир разобщённого сознания, в котором норма становится уродством, а дикость – красотой… Удача и успех лечат человека, но к гармонии он приходит только к концу жизни, когда забывает всё».

Тут переврано всё, как если бы анонс написал человек, совершенно посторонний и городу, и художественным практикам. Хотя проект «Дискурс», который это сообщил, как бы занимается новыми и непростыми трендами. Может, в природе что-то изменилось, довлеют новые факторы в лице социальных сетей, вайперов-самокатчиков и крафтовых алкоголей. Может, с такой позиции всё так и выглядит. Это, конечно, тоже интересно. Но Бутенко никакой не аутсайдер, причём у него совершенно петербургский вариант делания арта. Максимально приближённый к городу вариант. Отчасти его работы близки местным граффити – и по характеру изображений, и по склонности к этаким сдвинутым (или намеренно несобранным) смыслам в субтитрах. При этом – без малейшего (словесного и визуального) морализаторства. Наверное, Бутенко и граффити делает.

Нельзя сказать, что и галерея «Свиное рыло» (там проходила выставка, а вот её ФБ) специализируется на аутсайдерах. Одновременно с Бутенко там выставлялась группа КОЛХУи – «Эпическая сила. Мифические рыла». А КОЛХУи («Колдовские художники») уже классика и наследие. Те образовались в 2002-м (Н.Копейкин, А.Кагадеев, В.Медведев). А.Кагадеев ещё и из группы Н.О.М. (НОМ, Неформальное Объединение Молодёжи) – «советская и российская музыкальная группа… Основным творческим методом при образовании коллектива была „драматизация идиотических проявлений действительности и идиотизация драматических”». НОМ вообще начался во второй половине 1980-х.

Чтобы мыслить схожим образом, во второй половине 1980-х в СПб не надо было быть каким-то специальным андеграундом. Такой подход проявлял себя и в «Параллельном кино» (Юфит, Дебил, Пежемский), и в музыке. Там же не только НОМ, такого хватало, да хотя бы и Курёхин строил Поп-механику из схожих материй. Визуалка – например, Гаврильчик и не только он, да и просто периоды СПб-искусства 1980-х, как ЕЕ и АССА! (до фильма). Перформативно-визуальный вариант – это «Новые тупые» в частности (в Arterritory в 2013-м был материал о них Анны Матвеевой). Ну, и в литературе, конечно. Это не о Довлатове, он для этой среды добропорядочный советский беллетрист, но Олег Григорьев, Аркадий Бартов, Евгений Звягин. В общем, всё это не было отдельным и замаргинализованным вариантом, а естественным отношением к реальности.

Тут ещё вот что… бóльшая часть картинок Бутенко вряд ли понятна вне городского контекста. Здесь один из вариантов отношений автор–город, которые в случае СПб с трудом разделяемы. Ну, они же все там повернуты на своём городе, причём – вовсе не в варианте его открыточных видов, а именно вот на таких штуках, несовмещениях смыслов. И если вернуться к фразе из анонса, то здесь не мир разобщённого сознания, это город так устроен. Разобщённое, не сведённое в точку сознание там и не ужас вовсе, наоборот. «Что же ты хочешь от больного сознания…», – весьма иезуитски пел Фёдор Чистяков в песне «Улица Ленина», добавляя к исходной двусмысленности СПб ещё и исторические обстоятельства города Ленинграда.

Это ж ещё со времен Пушкина–Гоголя: скачущие памятники, отдельные носы, а там и поручик Киже, всё не так, как кажется, да и Великая русская литература в петербургском изводе в целом. После неё уже и не отличить, где она, а где город, да и сам город то ли всамделишный, то ли призрак. Там и тексты, и их авторов воспринимают как элементы пейзажа и отдельные строения.

Так что нормально, когда на картинках много слов, СПб из них в сильной степени и состоит. А по части логики намеренных несовмещений логично вспомнить и Хармса. Вряд ли, конечно, она у него была именно конкретно «драматизацией идиотических проявлений действительности и идиотизацией драматических», как у НОМа, но очевидно, что без Хармса номовцы бы эту формулу не вывели. Сейчас будет не картина Бутенко.

Это на доме, который как бы считается домом Хармса (левее картонки есть мемориальная доска). Собственно, чего ж в свой дом приходить как в гости, пусть даже и с бутылкой-закуской? Впрочем, это не совсем его дом. Его дом – соседний, точечно разбомбленный в войну, вместо него теперь бетонно-стеклянный новодел. И вот так там у них всё. Ну, а картонки на доме уже нет. Климат, сгнила, не восстановили, была разовая акция 2018-го.

Демонстративный примитивизм начинался в сквотах (с теми же АССА! и ЕЕ, «Новыми дикими») плюс стрит-артисты и так далее. Транслировался, разумеется, не идиотизм, но принципиальная не-собранность, многослойность месседжей. Как бы примитивизм наглядно подчёркивал эту разнослойность. В 1980-е это было весьма изощрённое искусство (скажем, по одной версии АССА и ЕЕ взялись из припева песни попсо-группы «Matt bianco», I say ye-ye!, «Я говорю да-да!»). Теперь изощрённость отчасти устала, но в любом случае это действие против однородности и общества, и умственных построений частных лиц. Даже не намеренное действие, а уже просто физиология, базовая. Но она предполагает разделяемое культурное пространство плюс весьма большой культурный опыт всех, кому она свойственна. Внутри там много цитат, аллюзий и т.п. Мало того, такое искусство предполагает и общность городских ощущений, а это уже и вовсе тонкая материя.

Ну, а литература цитатная, но с теми же сдвигами. Там в самом деле относятся к текстам и персонажам как к городским элементам.

Могут делаться уже просто тексты-картинки. Можно бы сказать, что это комиксы, если бы они составлялись хоть в какой-то нарратив. Зачем нарратив несовмещениям, да и как он вообще возможен? То есть ну вот такой нарратив и получится.

Всё это в симбиозе с городом. Сам изобразительный формат не демонстрирует ни уровень работы с абсурдом, ни размах умственных ресурсов автора. Они вовсе не обязаны демонстрировать себя прямым образом. Сдвинутым – другое дело. Сдвинутым, собранным, но не склеенным. Коллажи, например. Причём там это и не воспринимается как коллаж, как сведение отдельных картинок. Это вот одно всё сразу

Это не нон-стоп-балаган. Можно разговаривать на языке балагана, но речь будет вовсе не о чём-то пустяковом, чтобы время провести. Нельзя сказать, что это лубок. Потому что это не лубок. Тот формализован как комедия дель арте, и в нём всегда мораль. Безусловно, всегда есть риск, что намерено примитивизируемое может сделаться просто примитивным, забыв о своём непростом происхождении. Ну, вот это, чтобы не казалось, что автор не умеет как-то иначе. Он даже буквы утопил в пейзаже.

Понятно, что автор может и так, и этак. А основание у этой атональной, что ли, логики мощное, иначе бы всё это столько не просуществовало – считать можно от 1980-х, можно от обэриутов, да хоть от Кунсткамеры или от момента основания СПб. В какие-то времена она работает тоньше, в другие обеспечивает радости тусовке и населению. В 1980-е было сложнее, теперь по крайней мере сохраняются ходы и общий подход. Если художники сейчас и не слишком выходят за границы своей территории, то они сохраняют её живой. Метод сохраняется – что, вообще-то, удивительно. Когда что-то входит в моду, то вскоре становится отстоем, мемы сейчас живут не долее недели. А эти призрачность, алогичность, смещения, абсурд и прочее всё ещё существуют, хотя вроде тема вполне даже романтико-попсовая. Но по факту она оказывается градообразующей. Значит, это не тема, а порядок вещей.

Просто идеальный вариант взаимоотношений города и искусства. Город через искусство, искусство через город. Единство обеспечивается разностильностью, многослойностью сотрудничающих уровней. Культурная целостность равна целостности города. Когда всё цельно, то можно по-разному, но для того, чтобы всё стало цельным, надо, чтобы разное держалось на общей культуре. Причём не являющейся музейной, в неё войдёт и граффити, которое сделают в проходном дворе. Всё это должно быть всюду, а не в выделенных точках.

Я не говорю, что всем надо, как в СПб, это невозможно. Но по крайней мере видно, что какие-то такие связи существуют, реальны. Может такое быть на свете, вот что.

 

Другие выпуски блога Андрея Левкина наArterritory:

Чикенчёрч, рождественская история
Министерство без министерств
Гуманизация знаков, британский опыт
Серое без оттенков
Tilt-Shift, опора реализма
Стрит-арт без спрея, варианты

Место стыка двух миров

Поэзия, ежедневное искусство

Тревожность перед Рождеством
Алисия Маккарти и панк-минимализм

Стрит-арт и метахудожник
Сдвиг контекста голубой собачкой
В Санкт-Петербурге – Ленинград, а в Ленинграде – Петербург
Художесственное возвышение магнитиков
Жесть, масло, Нью-Йорк, время
Одна француженка из воздуха
Поэзия как визуалка, но не в этом дело
Города и – само собой – искусство
На том же месте через 40 лет
Неторопливый апокалипсис (в хорошем смысле)
Минималистский экспрессионизм и городская песенка
Стрит-арт 2016: на улице почти как в галереях
Не знаешь, как быть – тыкай в нетипичное
Каунас: инвентаризация методов
Бетон, абсолютно пластичная тема
Расшифровки Матье Тремблина или наступление полной ясности
Арт или аттракцион: роковая (или нет) черта
Тут уже постинтернет, или Постинтернет уже тут
Резиновые обстоятельства: как мы (каждый из нас) выглядим ровно сейчас?
Складные котики Стабу, 29, или Арт непрерывных утрат
Жильё в почве как доходчивыйcloud-art
Филадельфийский проволочник
Найденное повсеместно (Found Art)
Арт, приближённый к телу, или Искусство внутри нас
Город inside: покинутые офисы
Город как страшной силы машина связей
Хорошо недоделанныйKunst
Акаунт Zetteldichter в соцсети Wien
Town-арт, городское кабаре