Фото: Владимир Перц

Художник строит быт 0

«Искусство в жизнь. 1918–1925»
Русский музей, 17 августа – 20 ноября, 2017

24/08/2017
Павел Герасименко 

В истории русской революции многое вызывает удивление: как в марте 1917 года большевики не были готовы к падению царского режима, точно так же неожиданно после победы октябрьского восстания левые художники получили возможность на практике реализовывать свои идеи. Выставка «Искусство в жизнь» как раз и посвящена агитационно-массовому искусству первых лет советской власти. Сдержанная экспозиция со строгим делением по хронологии и жанрам идёт на пользу представленным вещам – в большинстве своём они плохо известны публике.

 
Фото: Павел Герасименко

Просуществовавший всего семь лет, с 1918 до 1925 года, Декоративный институт до сих пор оставался мало изученным эпизодом истории русского искусства. Предметы из его коллекции, как и проекты послереволюционного оформления Петрограда пополнили собрание Русского музея в мало подходящее для этого время – в конце 1930-х участники авангардистского натиска были вынуждены тщательно скрывать воспоминания молодости и давно похоронили былые надежды. Об агитационно-массовом искусстве первых лет советской власти вновь вспомнили после большого перерыва, когда под девизом «возвращения к ленинским нормам» в короткую хрущёвскую оттепель стали очень осторожно показывать вещи, много лет запертые в музейных хранилищах. К 50-летнему юбилею Октябрьской революции в 1967 году самые известные из них – такие, как скульптурная композиция Сергея Коненкова «Стенька Разин» или эскизы оформления Дворцовой площади Натана Альтмана, – заняли место в каноне русского революционного искусства, став для художников тех лет образцом формальных экспериментов, допущенных в декоративно-прикладной сфере. Оставленные в последние десятилетия без внимания идеологии, теперь все эти произведения в музейных залах смотрятся свежо и внове.


Платья по эскизам Любови Поповой и Надежды Ламановой. Реконструкция 1979 года. Фото: ЭТАJЕРКА


Фото: Владимир Перц

Вряд ли можно представить сейчас то сильнейшее сочетание красот и ужасов, каким был отмечен послереволюционный Петроград. Достаточно напомнить, что в серии гравюр Павла Шиллинговского 1921 года были запечатлены «Руины Петербурга». Но в то же самое время это был «Город в красных тонах» – так называется одна из работ на выставке. Этот эскиз росписи тарелки, сделанный Иосифом Школьником, – больше, чем простая колористическая метафора, хотя кумачовая ткань была одним из самых доступных материалов для художников, чьей задачей было изменить облик города к первой годовщине победившей революции. Классической образности последовала незначительная часть художников – главенствовал новый художественный язык, получивший поддержку Отдела ИЗО наркомпроса во главе с Давидом Штернбергом. Из всех проектов праздничного оформления города только несколько были реализованы полностью – не хватало материалов и средств, но все эскизы были продемонстрированы на выставке, устроенной тогда же во Дворце труда. На основе театрально-декорационных мастерских, занятых убранством мостов, улиц и площадей, в 1918 году был образован Декоративный институт, который возглавил Иосиф Школьник. Задачу института он позднее сформулировал как «участие художника в новоорганизуемом быте».


Фото: Владимир Перц

Школьник был одним из основателей в 1909 году футуристического объединения «Союз молодёжи». Провозгласив выход искусства в город, найдя на улицах и площадях свои кисти и палитры, футуристы сделали первый шаг в борьбе с земным притяжением, которая отличала авангард в целом. Его хорошо известный отрыв от земли и принципиальная «безбытность» очень скоро вступают в противоречие с житейской инерцией. Звёзды с серпом и молотом были вышиты мастерицами народного промысла «Крестецкая строчка» в Новгородской области на портьерах и ламбрекене – занимая место на самых бытовых предметах, советская символика вместе с тем образует условное пространство в супрематическом духе. Можно увидеть горькую иронию в том, что подобная вещь или расписанные палехскими мастерами шкатулки на сюжеты нового быта сделаны как раз накануне коллективизации.

Изображения Троцкого, тиражировавшиеся в агитационной продукции первой половины 1920-х годов наравне с Лениным, по понятным причинам почти не дошли до наших дней. Но на выставке есть кабинетная скульптура из частной коллекции – бюст по эскизу Юрия Анненкова, оборудованный держателем для свернутых в трубочку бумаг, вышивка и даже трогательный мещанский кувшинчик с портретом наркомвоенмора.


Скульптор Игнатьев. По оригиналу Ю.Анненкова. Лев Троцкий. 1924. Дерево тонированное, металл

Было ли проникновение нового искусства в массы глубоким? Декоративный институт занимался, в частности, производством пропагандистских «ленинских уголков», расписанных масляной краской и включавших советский герб и лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Конструктивистский и супрематический подходы были широко распространены среди художников, ими владели все авторы – об этом свидетельствует множество выполненных плакатов.


Фото: Павел Герасименко

Декоративный институт твёрдо стоял на позициях производственничества, поставивших деятельность художника вровень с трудом рабочего или инженера. В 1925 году в Париже на «Международной выставке современных декоративных и промышленных искусств» были представлены плакаты, расписные подносы, деревянные шкатулки и посуда, глиняные игрушки – у всех предметов указаны двое авторов, художник и мастер-исполнитель. Глядя на вещи, извлечённые сейчас из фондов Русского музея, становится очевидно, что их создатели находились целиком в русле современных течений и ар-деко, который тогда провозгласили стилем эпохи.


Фото: Владимир Перц 

Изобразительная продукция института была готова стать промежуточным звеном между радикальными творческими поисками и повседневной реальностью – «заземлить», «одомашнить» великие идеи авангарда, не поступаясь при этом художественной формой. Если вообразить альтернативную историю, где верх в партийной борьбе одержал не Сталин, а Троцкий, то не исключая политические репрессии, всё равно можно представить себе то неслучившееся русское искусство, следы которого заметны в работах художников института. Возможно, что место описательного и литературного соцреализма занял бы некий «социалистический сюрреализм» – как в 1930-х годах в Мексике. Но парижская выставка была последним выступлением Декоративного института, в том же году он вошел в состав ГИНХУКа, окончательно закрытого в 1926-м.