Пресс-фото спектакля «Упражнения речи» Бегумы Эрджиа

Фестиваль «Homo Novus». Новые идеи + новые имена 0

Экспресс-интервью с директором фестиваля Гундегой Лайвиней – о том, что нельзя пропустить в Риге в этом сентябре

28/08/2017
Arterritory.com

Фестиваль нового театра «Homo Novus» пройдёт в Риге с 1 до 9 сентября уже в тринадцатый раз. Для всех, кого интересует экспериментальное сценическое искусство, пересекающее границы жанров и открывающее новые формы выражения, фестиваль давно стал культовым событием. Его команда во главе с директором Института нового театра Гундегой Лайвиней много и постоянно работает, чтобы пригласить в столицу Латвии самых интересных и перспективных режиссёров, работающих в этой сфере. Но «Homo Novus» – это ещё и фестиваль, всегда представляющий разнообразный спектр постановок, созданных «на месте» и с участием местных режиссёров и местной публики (как, например, нашумевший спектакль «100% Рига», представивший в 2014 году истории и мнения 100 рижан, до этого никак не связанных с театром). Фестиваль редко использует привычные театральные площадки и задействует самые разные городские пространства.

В этом году на фестивале нас ждут шесть премьер латвийских и международных команд; пять работ, созданных специально для Риги и с участием местных жителей, гастрольная программа, в которой особо стоит обратить внимание на двух влиятельных европейских художников театра и хореографии – швейцарца Мило Рау и итальянца Алессандро Шарони; а также цикл лекций, дискуссий, фильмов и серия концертов.


Пресс-фото спектакля хореографа Кристине Бринини «24 часа сна»

Фестиваль также постоянно подчёркивает взаимообогащающую связь нового театра и современного искусства, и если в предыдущие годы это выражалось в форме инсталляций и специальных выставок, то в этот раз фестиваль откроет творческий тандем художников Кристы и Рейниса Дзудзило с их первой самостоятельной «полнометражной» постановкой, которая вместе со спектаклем медиахудожницы Кате Кролле «Святилище истины», как надеются организаторы, положит начало новой традиции визуального театра в Латвии. Режиссёр театра и кино Криста Буране – одна из немногих авторов Латвии, уверенно и целенаправленно работающих в сфере документального театра, – пригласит зрителей в Даугавгривскую крепость, где она вместе с жителями Болдераи будет исследовать вопрос непреодолимости границ между латышской и русскоязычной общиной – реальность это или только фикция, созданная политиками и СМИ. Как всегда, фестиваль представляет и работы совсем молодых художников. В этом году одной из них станет совместная постановка режиссёров Томса Трейниса и Мартиньша Зариньша «Концерт для растений», которая пройдёт в Ботаническом саду ЛУ, в Доме пальм, и в которой вместе с разнообразными растениями участие примут актёры Ивета Поле и Эдгарс Сармитис. Очень интересной обещает быть и совместная работа тамильского художника Ахилана Ратнамохана и латвийского драматурга Матиса Грицманиcа «Языковая трилогия», исследующая латышский язык как социальный и символический капитал. Хореограф Кристине Брининя возвращается в программу фестиваля с гибридной постановкой (совмещающей хореографию и инсталляции) под названием «24 часа сна». А о других важных и интересных пунктах программы «Homo Novus» и ключевых тенденциях мы расспросили организатора фестиваля Гундегу Лайвиню. Разговор происходил на террасе кафе «Rocket Bean» буквально в двух шагах от офиса фестиваля на улице Миера.


Директор Института нового театра и фестиваля «Homo Novus» Гундега Лайвиня на пресс-завтраке 23 августа

Когда размышляешь над тем, чем отличается «Homo Novus» от привычного понятия «театральный фестиваль», то кажется, что он обращается к ощущению не «представления», а «ритуала, мистерии». Отчасти возвращая нас к тем архаическим первоистокам, когда люди верили, что, пройдя через ритуал, они неизбежно меняются, меняют свою суть.

Я верю в такие в вещи. И мы можем, наверное, назвать спектакль ритуалом, очень современным ритуалом, который, конечно, отличается от древних ритуалов – он обращается скорее к интеллектуальному и эмоциональному восприятию, чем физическим ощущениям. Наверное, для меня весь фестиваль – тоже своего рода ритуал, нечто цельное как драматургическое единство. У которого есть начало и конец. Я всегда очень много думаю над тем, каким представлением мы открываем и закрываем фестиваль. И если так посмотреть на цепочку последних фестивалей, то получается, что открытия у нас выходят полные надежды, а закрытия – довольно пессимистичные, даже мрачные. Наверное, это потому, что нам очень важно, чтобы человек возвращался к реальности. Конечно, нам важно и культивировать надежду, но в конце концов очень существенно посмотреть на реальность открытыми глазами.

Недавно в опубликованной на Arterritory беседе эстонский художник Марко Мяэстамм, чья выставка в kim? открылась 26 августа, сравнивал современный мир с домом, где всё постоянно меняется. «Сегодня кухня на первом этаже, завтра – в подвале, а потом – на втором этаже. Дверь, через которую мы вошли вчера, теперь находится там, где вчера было окно, и т.д. Если ты не сможешь акклиматизироваться, ты умрёшь, потому что с утра не найдёшь холодильник. И чтобы акклиматизироваться, тебе надо наблюдать и принимать». Он считает, что искусство может помочь в этой акклиматизации…

Я согласна, что это твой выбор – паниковать или быть гибким, двигаться и найти эту кухню и этот холодильник, при этом не наступая на пятки и горло другим. И да, искусство – это та территория, где ты можешь этому научиться. Научиться наблюдать и принимать, не делая больно другим и не отталкивая их. В довольно безопасном и комфортном пространстве ты можешь встретиться с чужим, незнакомым или с какой-то тёмной стороной человеческой натуры. И постараться построить какие-то отношения с этим. Эта «навигация» может потом помочь нам в жизни, потому что с подобными вещами мы сталкиваемся или узнаём о них на каждом шагу. Но с подачи медиа мы воспринимаем их в основном однодименсиально, плоско, как при прокрутке новостей в смартфоне. Важно попытаться понять, что там за этими картинками в медиа – там ведь тоже чьи-то жизни, тоже люди.

К тому же для меня искусство – это и территория нестандартных ситуаций, место, где ты можешь «болтать ни о чём» или просто смотреть в пространство, чтобы выстроить свои отношения с ним или с другими людьми, которые, как и эти ситуации, тоже в чём-то «нестандартны», тоже не укладываются в привычные рамки.


Пресс-фото спектакля Алессандро Шарони «Folk-s. Будешь ли ты любить меня завтра?»

Ты каждый раз выбираешь для фестиваля какую-то тему, какой-то смысловой стержень…

Я не выбираю тему, она сама приходит…

И что пришло в этот раз?

Это тема языка, но в очень широком смысле. Как философское понятие, а не просто способность коммуницировать. Какой язык у людей, которые не могут говорить или не могут видеть? Как они выражают этот мир и как описывают его? Если мы посмотрим на классический театр, то там язык тоже очень важен, но именно как текст, элемент передачи истории.

Для нас важен и сам язык, и голос – например, в контексте того, чьи голоса мы слышим в медийном пространстве, а чьи нет. У кого есть право говорить, у кого нет. Кто за кого говорит в нашем мире.

У этого есть и техническая сторона – у меня бывает очень странное чувство, когда я слышу свой голос в записи. Это вроде бы мой голос, но он как бы уже сам по себе, автономный, и он звучит совсем иначе, чем я его слышу, когда разговариваю. И у нас в программе есть прекрасный спектакль, где ты можешь наладить отношения со своим голосом. И ты сам – исполнитель в нём, и сам – единственный зритель.

Что это за спектакль?

«Упражнения речи» молодой турчанки-режиссёра Бегумы Эрджиа… Ты поднимаешься на сцену, где никого нет, и останавливаешься по очереди у трёх сценографических объектов, перед каждым из которых выставлен текст, который тебе нужно произнести. Ты говоришь в микрофон и слышишь себя в наушниках в прекрасном качестве, и в один момент с твоим голосом начинают происходить удивительные изменения, ты как будто немного теряешь над ним контроль… Не буду рассказывать всё в подробностях, но это прекрасный опыт и очень своеобразное приключение. И когда ты выходишь оттуда, потом уже как будто немного легче строить отношения со своим голосом, потому что ты понимаешь, что голос – часть тебя, но при этом достаточно автономная…

Часть тебя, но и часть мира?

Да. Ты не можешь постоянно «владеть» им.

А ещё какие темы связаны с языком в программе фестивале?

Это ещё и тема восприятия. У нас два спектакля, где зрителям закрывают глаза, и надо провести какое-то время в темноте. Замысел здесь – выключить «имидж», ведь визуальное доминирует сейчас в нашем восприятии. Что происходит, если ты только слышишь – голос или звук. В одном из спектаклей задействован молодёжный хор Kamēr, который вместе с хореографом из Бельгии и режиссёром из Франции выстраивает звуковую инсталляцию. А в другом спектакле – в «Кинотеатре вслепую» – зрителям зарывают глаза, но каждому из них один из задействованных в спектакле детей начинает рассказывать, что происходит на экране. И ты слышишь только саундтрек фильма, и у тебя за спиной сидит маленький ребёнок, который в такую маленькую трубочку тебе прямо в ухо рассказывает, что происходит в этой кинокартине. К тому же этот ребёнок видит фильм в первый раз.

Я думаю, что это очень богатая и многослойная идея – здесь есть и восприятие визуального через текст, и выстраивание отношений с ребёнком – что мы слышим, когда дети говорят, и что мы воспринимаем из этого. Или мы только слышим самих себя? Автор этой идеи – Бритт Хатциуис, она из Великобритании, изучала кино в Лондоне, и она очень любит детей, и дети очень любят её.

Мы вообще с детьми много работаем, и на этот раз в программе – целых три спектакля, которые дети делают для взрослых, а не взрослые для детей. И в такой фестивальной и отчасти карнавальной структуре это вполне возможно – таким образом поменяться ролями…


Пресс-фото спектакля «Кинотеатр вслепую»

Поменяться – кто говорит и кто слушает…

Да… Ещё один из моих любимых спектаклей на нынешнем фестивале – это «Аврора» итальянского режиссёра Алессандро Шарони. Здесь играют слепые спортсмены. И на какой-то момент режиссёр ставит нас на их место, даже не закрывая нам глаза… Это профессиональные спортсмены, которые занимаются голболом – параолимпийским видом спорта, совмещающим в себя элементы футбола и волейбола. Весь принцип игры построен на звуке – в мяче есть звучащие детали, и благодаря им игроки оказываются способны понимать, где он находится. В то же время противники могут тоже издавать разные звуки, хлопать, чтобы сбить с толку и запутать соперников. Во время спектакля они сыграют перед нами такой матч, но режиссёр, конечно, добавил в него ещё и самые разные драматургические решения. Это невероятно трогательная вещь.


Пресс-фото спектакля «Аврора» итальянского режиссёра Алессандро Шарони

То, о чём ты рассказываешь, как-то очень смыкается c выставкой Жмиевского в Риге… «Слепые зоны» в Музее медицины, где слепые рисуют, а глухонемые поют…

Да, и я много сама думаю о таких вещах. Мне часто приходилось встречать художников, которые не соответствуют нашим общепринятым нормам – физическим, психическим, эмоциональным. И потом я поняла, что ищу такие примеры, благодаря которым я могу понять другую форму существования, понять, какой у нас потенциал и как мало мы его на самом деле используем в нашей повседневности.


Художники Криста и Рейнис Дзудзило выступят на фестивале в роли постановщиков

В фестивальной программе есть и работы, которые воплощают художники, больше связанные с визуальным искусством…

Кате Кролле ставит у нас спектакль, но это, конечно, будет визуальный театр – жанр, который в Латвии пока не очень известен. И потом Криста и Рейнис Дзудзило тоже ставят спектакль. Те, кто видел, как они работали как сценографы и художники по костюмам в чужих театральных постановках, понимают всю закономерность того, что они обратились к своей постановке. Они, кстати, работают с языком незрячих, языком жестов – это их источник вдохновения.

Но ни одной «нормальной» пьесы у нас не задействовано, как и раньше. Мы стараемся показать весь спектр постдраматического театра. Мне это очень интересно, что ты как режиссёр не должен опять искать какую-то метафору, чтобы в сотый раз пересказать Чехова. Те, кто приезжают сюда, строят сами свои представления с нуля.

Одна автор у нас – наполовину египтянка, Самира Элагоз, это её дипломная работа, где она старается найти путь дальше после факта изнасилования в подростковом возрасте. И то, как она делает, это очень-очень смело. Если вспомнить, что это вообще-то её дебют, то легко предсказать, что у неё будет большое будущее в её профессии.

Медиа, с которым она работает, – видео. Это видеоматериал, который она комментирует вживую, на сцене. Для спектакля она сделала довольно странное и обширное исследование – она переписывалась с мужчинами на сайтах знакомств и потом посещала их и снимала свои встречи на трёх континентах. Это очень печальный спектакль, который рассказывает про одиночество и про то, как мы пытаемся с этим справиться.

В своей жизни я пересмотрела массу спектаклей, про которые ты забываешь через пять минут после выхода. Здесь – совсем другой эффект…


Пресс-фото спектакля  Самиры Элагоз «Cock, cock... Who's there?»

Да, видимо, это такой театр замедленного действия, к впечатлениям от которого ты возвращаешься снова и снова. А есть какой-то спектакль, который не встраивается в общую линию восприятия–языка–голоса, но при этом его обязательно надо посмотреть?

Это спектакль, за который я боролось два года… Постановка режиссёра Мило Рау, очень важного персонажа в современном театре, он занимается реконструкциями реальных событий из недавнего прошлого. Рау стал очень известен после того, как он осуществил реконструкцию смертного приговора четы Чаушеску – суда и казни. Он поставил и речь Брейвика на его суде. Четыре года назад мы привозили спектакль Мило Рау «Hate Radio» про реальную радиостанцию в Руанде, которая координировала убийство народа тутси, когда в Руанде происходил настоящий геноцид. Ты мог позвонить на радиостанцию и рассказывать, сколько ты сегодня убил и где ещё по-прежнему прячутся тутси… Вот такое медиа, которое, надеюсь, мы никогда в жизни в своей реальности не переживём… Хотя подобные ноты проскальзывают в информационных потоках уже сейчас. И тогда я всегда вспоминаю эту постановку.

Спектакль, которым мы заканчиваем фестиваль, продолжает эту тему и сопоставляет тему современных беженцев с событиями в Руанде и в Конго в первой половине 1990-х, во время геноцида и гражданской войны. Всё это рассказывается с точки зрения женщины из Швейцарии, которая в то время работала в одной из миссий помощи. Это потрясающая постановка. Здесь ты всё время должен думать про манипуляции режиссёра с тобой как со зрителем. Очень безжалостный и очень нужный спектакль.

И им мы и заканчиваем фестиваль, прямо как я и говорила вначале! (Смеётся.)


Пресс-фото спектакля спектакля «Сочувствие. Рассказ автомата» Мило Рау

А с чего начинаете?

С исполнения последней симфонии Петра Чайковского «Патетическая», которую он написал в 1893 году, незадолго до смерти. Это как раз спектакль Рейниса и Кристы Дзудзило, о которых мы уже говорили. Мы будем слышать эту симфонию в записи с визуальным комментарием от режиссёров. В центре которого – язык жестов.

Значит, мы заканчиваем не на мрачном финале, а на начале и надеждах. В реверсивном порядке. Пусть так и будет…


homonovus.lv/programma