Вид экспозиции. Фото: Кристине Мадьяре

Стул как произведение искусства 0

10/04/2019
Уна Мейстере

С 11 апреля до 12 мая в Латвийском Национальном художественном музее можно будет посмотреть выставку коллекции бельгийского коллекционера Галилы Барзилай-Олландер «Стул как произведение искусства. Коллекция Галилы, Бельгия», которая готовилась в сотрудничестве с культурно-художественным издательством Arterritory.com и станет теперь одним из сателлитных событий «Приза Пурвитиса 2019». В центре внимания экспозиции – многомерный характер этого, казалось бы, повседневного предмета мебели, который превращает эту вещь в неограниченное поле творческих экспериментов. В экспозиции в общей сложности представлены 50 стульев, и среди их авторов есть как и очень известные, так и совсем молодые художники, дизайнеры и архитекторы. Ареалы происхождения предметов этой коллекции варьируются от Франции, Германии, Великобритании и Бельгии до Сенегала, Ливана, Израиля и Южной Кореи.


Луис Филипи. Без названия (Стул со скрещёнными ножками). 2017. Дерево, натуральная солома

…В декабре 1888 года Винсент Ван Гог написал две картины, на которых изображён стул – один его собственный, другой – Поля Гогена. Впоследствии они стали символическим знаком их отношений. Как известно, Гоген приехал в Арль навестить Ван Гога, и восемь недель они вместе делили студию в легендарном «Жёлтом доме». Для Ван Гога это был очень активный творческий период, в компании Гогена он рисовал по картине в день, но, учитывая их столь разные концептуальные взгляды и различные подходы к творческому процессу, их отношения вскоре приняли довольно деструктивный характер, а кульминацией послужил приступ безумия Ван Гога. Написанный на одном из холстов, которые Гоген ему привёз, стул Ван Гога пуст и печален, его владелец, кажется, совсем забросил его. На стуле остались только трубка и доза табака – интимная привязка к персоне, в чьей жизни одним из привычных предметов и был этот стул. Напротив, стул Гогена вполне эксцентричен – он так расположился на декоративном кафельном полу, что, кажется, экспансивно выдвигается из рамы картины. На нём – свеча и две книги. На выставках и в альбомах стул Гогена обычно размещается слева – повёрнутый в противоположном от напарника направлении, таким образом, что подчёркиваются напряженные отношения двух художников. Обе картины пережили многочисленные интерпретации – как популистские, так и аналитически-теоретические.


Франц Вест. Красивый вид. 1989. Железо, сталь

Со стулом Ван Гога позднее часто сравнивали Fat Chair (1964) Йозефа Бойса – скульптурный объект, сделанный из обычного достаточно стойкого деревянного стула и любимого материала Бойса – жира, намазанного на него как огромная застывшая порция торта или дрожжей. Работа Бойса также обыгрывает двойное значение немецкого слова stuhl – (как и в русском) это и «стул», и «фекалии», в то же время этот объект как своеобразная рама репрезентирует анатомию своего пользователя – человека: кишечник, сексуальность, жидкости тела и системные механизмы функционирования.

«В стуле как объекте несомненно присутствует аспект фундаментальности. Стабильность. Корни… При строительстве дома вы сначала закладываете фундамент. Стул в каком-то смысле символизирует эту основу. В то же время это инструмент коммуникации. Он призывает присесть, начать разговор. Стул – это также знак власти, не случайно одна из его древних интерпретаций – трон», – говорит бельгийская коллекционер Галила Барзилай-Олландер.


Studio Job. Обходной путь – стул. 2014. Песчаник, бронза, лопата

Собрание стульев – лишь часть её насчитывающей более 1000 предметов коллекции искусства, но при этом одно из наиболее экспансивных её ответвлений, убедительно доказывающее, что у стула как у художественного медиа нет границ. Стул — самый близкий спутник человека. Одновременно это инструмент и созерцания, и коммуникации. С тех пор, как homo sapiens научился добывать огонь и уселся на первое самодельно изготовленное сиденье, эволюция стула шла бок о бок вместе с развитием человека. Стул воплощает понимание и поддержку, власть и статус, рождение жизни и в то же время её лишение (пытки и экзекуцию).


Ханс Петер Фелдман. Стул с парой красных подтяжек. 2007. Смешанная техника

Стул способен ярко и образно рассказывать нам и о человеке, и о мире предметов, о политике и эзотерике, любви и ненависти, искусстве и быте. Его не ограничивает выбор материала – стул можно сделать из чего угодно. Возможно, это одна из причин того, что стул как объект всегда притягивал художников, дизайнеров и теоретиков искусства – от уже упомянутого Винсента Ван Гога до Энди Уорхола и Роберта Раушенберга. Например, художник и теоретик Йозеф Кошут использовал стул как предмет, чтобы говорить о понятии искусства и его понимании.

Стул провоцирует нас мыслить. Создавая кажущиеся функционально комфортабельными условия, он одновременно призывает к мысленным скитаниям вне зоны комфорта. Как свидетельствует коллекция Барзилай-Олландер, стул может быть столь же разнообразным, как и мир, в каком-то смысле уже становясь метафорой.

Свой подход к коллекционированию Галила Барзилай-Олландер характеризует как сочетание непредсказуемости и эстетики. «Я никогда не смотрела на стул только как на бытовой предмет. Меня всегда интересовала скульптурная часть его сути, визуальный мотив стула. В моей коллекции нет классических дизайнерских стульев. Зато все они воплощают этот союз между искусством и мастерством ремесла и являются абсолютно творческими объектами – каждый из них отличается от других и способен поведать свою собственную историю», – говорит Галила Барзилай-Олландер.


Лукас Муньос. Стул из труб. 2016. Стальные вентиляционные трубы, бронза

На вопрос, в чём, по его мнению, заключается притягательность стула как объекта, один из представленных на выставке авторов – испанский художник, дизайнер и ремесленник Лукас Муньос – отвечает: «Стул имеет антропоморфную форму, он даже выглядит как человек – с согнутыми коленями и вытянутыми к земле руками. Силуэт пограничного состояния между стоянием и падением, узкая красная линия, определяющая границы нашего равновесия. Это ближайшая к нам мебель, которая активизирует функции и многих других предметов мебели. Вокруг стула и на стуле происходят самые разные ритуалы, это безмолвный свидетель нашей жизни.

Вопрос, с которым сталкиваются все дизайнеры, – зачем ещё один стул? И ответ может скрываться не в количестве, а в качестве/качествах. Думаю, в случае Галилы её интерес обращён как раз к этим качествам и их бесконечным вариациям. Из всех функциональных домашних предметов именно стул должен обладать способностью приспособиться к нашему телу. И у нас столько тел! Стул становится настолько близким предметом, что почти смыкается с нашей душой. Если иногда вам кажется, что стул о чём-то рассказывает, то наверняка именно об этом – о душе. Стул – это почти очеловеченный искусственно созданный предмет. Он стоит и ждёт, пока на него посмотрят».

 
Джонни Свинг. Стул четвертаков. 2002. Монеты

В свою очередь, американский художник Джонни Свинг убеждён, что «также как в архитектуре, в самой сути мебели – принцип скульптуры. У её создателей есть огромное преимущество, потому что мебель нам необходима. Как и хорошая архитектура, удавшийся стул – это больше, чем стул; он становится объектом, преобразующим реальность. Чтобы объект получился, мне кажется, моя работа должна быть чем-то большим. Больше, чем что? Во-первых, больше, чем просто доска с четырьмя ножками, потому что в таком случае это был бы табурет. Для этого нужна спинка, и это сразу создаёт сложные архитектурные проблемы. Как мы переходим к спинке от плоского сиденья и что должно поменяться на плоской поверхности, когда добавляется спинка, чтобы сидящий человек не соскальзывал, когда прислоняется к спинке? Отлично, я только что определил различия между табуретом и стулом, но это далеко не всё. Это всё равно больше, чем четыре ножки, сиденье и спинка. Почему? Потому что это возможность сделать что-то, что уже делалось раньше, но иначе. Формула не менялась ещё со времён до изобретения колеса. Но, по сути, колесо никогда не становилось объектом искусства, а стул определённо был им, и не раз. Стул – это не только место для созерцания, он сам стал объектом созерцания. Что касается моих работ, можно насладиться их формами, и усевшись в них, и просто проходя мимо и наблюдая. У меня есть ответственность перед стулом, а также перед зрителями/седоками, ответственность предложить что-то большее, чем просто удобный предмет. Я считаю, что мне надо создавать мечту. Такое соблазнительное и расслабляющее место, чтобы разум мог отправиться бродить в других местах. Я не указываю, куда именно ему идти, но я создаю точки доступа, взаимодействуя с которыми, разум зрителя отправляется в свои путешествия. К работе можно подходить формально, обращая внимание на материалы и использование технологий в конструкции, а можно видеть перед собой чувственный объект или магическую облакообразную форму. Это всё отправные точки, которые, по моему мнению, ведут к успеху, если нацеливают нас куда-то дальше, к чему-то большему, чем просто сиденье со спинкой и, возможно, с ножками. А, возможно, и без них».


Режан Петавен. Стул BTP. 2012. Дерево, бетон

Именно «нормальность» стула как наибольший вызов расценивает в своей работе французский дизайнер Режан Петавен: «Эта “нормальная” позиция делает стул завораживающим и открывает мощную, скрытую психологическую сторону. Есть и другие предметы с подобной мощью. Чашку чая можно воспринимать как ядовитый кубок, ручку – как оружие.

Доступность свободного стула – самая притягательная идея в мире, в то же время грязный стул может быть очень неприятным. Есть промышленные производители, которые в своих помещениях просто убирают стулья, чтобы поднять продуктивность. В этом контексте стулья проявляются как символы непродуктивности и лени. Можно сказать, что понятие стула включает в себя множество идей, создающих впечатление огромной ауры. 

Для меня стул – это расширение человеческого тела, своего рода протез. Он создан для того, чтобы в первую очередь предоставить комфорт. Возможность присесть – это одна из первооснов комфорта. И тело естественным образом всегда будет искать место, где можно присесть. Когда ты садишься, стул “вписывает” тебя в помещение и предлагает стабилизированную точку зрения на окружающую среду. Предоставляя комфорт и перспективу, стул становится стимулятором мышления. Самый большой вызов в случае стула – выйти за стул. Оставаясь в своём роде совершенной системой, стул должен превысить свои базовые определения и пересечь все слои, диктуемые консюмеризмом и обществом, чтобы достичь, может быть, своего духовного и социального содержания». 


Вид экспозиции. Фото: Кристине Мадьяре

Именно это чувство акцентирует и архитектура выставки, автором которой стал художник Кришс Салманис. Её основным элементом стала аллюзия на легендарный фильм Стенли Кубрика «Космическая Одиссея 2001 года»: высветленный матовый стеклянный пол, создающий впечатление, что 50 стульев – эти художественные объекты – буквально приземлились на «пьедестале», как экстравагантная инопланетная делегация. Самодостаточные, вдохновляющие и переполненные творчеством, они предлагают аудитории двухуровневый опыт – насладиться видом инсталляции как совокупностью, неким целым, и в то же время благодаря освещённому полу рассмотреть каждый из стульев до тончайших деталей и элементов замысла художника. В то же время эта экспозиция подтверждает, что нет ничего более значительного, чем пустой стул, который в равной степени воплощает метафору как прошлого, так и эвентуального будущего.


Обложка каталога выставки

Параллельно с выставкой Arterritory.com подготовил и каталог «Стул как произведение искусства. Коллекция Галилы, Бельгия», автором дизайна которого стал Кришс Салманис и в котором можно прочитать как интервью с Барзилай-Олландер, так и сведения обо всех представленных в экспозиции 50 стульях и истории их создателей.