Фото: Центральный выставочный зал «Манеж»

Сделайте красиво! 0

«Красота: плюс-минус». Центральный выставочный зал «Манеж», Санкт-Петербург, 2–17 марта, 2019

06/03/2019
Павел Герасименко

Инициаторы выставки, петербургские бизнесмены братья Юрий и Дмитрий Саулиди, владеют крупным складским терминалом и, кроме того, увлечены меценатством. Основанный ими проект носит звучное название «Свободные художники Петербурга» и имеет определение «социально-издательский» – в активе тесное сотрудничество с Академией имени Штиглица, носившей в советские годы имя скульптора Мухиной и по-прежнему известной как «Муха». Сформированные под таким влиянием художественные ориентиры далеки от современного искусства в его нынешнем понимании и лучше всего воплощены в творчестве авторов-«семидесятников» из Союза художников. Популярная у многих петербургских живописцев красочная и декоративная манера полвека назад была очень модной, а теперь её лиричность прочно смыкается с салонным искусством.


Фото: Александр Рощин

Предложение меценатов, на две недели получивших Центральный выставочный зал для показа любимого ими искусства, принял известный куратор Александр Боровский, возглавляющий отдел новейших течений Русского музея. Он подключил к проекту других художников и частных коллекционеров, а главное, сразу повысил статус экспозиции работами из музейного собрания. Вынужденный считаться со вкусом заказчика, он сочинил осмысленный и тонкий проект, имеющий подзаголовок «Версии и различные критерии понимания красоты в произведениях современных российских художников». В арифметике «плюс на минус даёт минус», но художественные результаты этой выставки нельзя назвать отрицательными – здесь есть что посмотреть широким массам публики и есть о чём подумать профессиональному зрителю.

То, что современное искусство – не про красоту, давно стало азбучной истиной для всех, кроме жителей одной шестой части суши. На двух этажах Манежа красота явлена в самом непосредственном её понимании – прежде всего, это различные «нюшки». Обнажённой женской натуры на выставке невероятно много, телесами задавлены другие возможные проявления прекрасного, будь то природа (пейзаж) или предмет (натюрморт). «Вы хотели красоты?», – словно говорит куратор. – «Нате!» Перед нами даже не «Красота», а «Красотища». Отношения искусства и капитала описаны сразу и точно.

Поступив как настоящий историк искусства, Боровский исключает из рассмотрения лелеемое художниками и коллекционерами понятие «вкуса», и именно он становится главным и единственным художником всей выставки. Конечно, ситуация, в которой куратор выступает метахудожником, из отдельных авторов и произведений рождая нарратив экспозиции, насчитывает уже не один десяток лет и считается несколько старомодной. Другой выставочный приём – номер около каждой работы и информация под соответствующей цифрой в буклете вместо этикеток – должен побудить зрителя оценивать искусство само по себе и отдельно от имён. Однако используется он в зале площадью четыре с половиной тысячи метров, где собраны сотня художников и без малого 300 работ. У одних годами выработанный бренд узнаётся сразу и без подсказки, имена других работников кисти и резца прочно и вполне заслуженно подзабыты зрителем.

Последние четверть века приверженцы реалистических традиций советского времени испытывают сильнейший ресентимент, который в петербургском искусстве становится движущей силой. Петербург верен пластическим ценностям и поэтому консервативен. В структуре Манежа искусство 1970-х годов выделено в отдельный «Музей искусства Санкт-Петербурга XX–XXI веков», но выставка про красоту оставляет стойкое ощущение, что в пространство выставочного зала, последние три года взявшего курс на современное искусство, внесли искусство прошлого с сопутствующим ему флёром. Известно, что в петербургском Союзе художников, в конце прошлого года едва не расформированном за ряд юридических нарушений, утрату влияния на выставочную политику Манежа переживают обострённо. Поэтому, найдя способ хоть сколько-нибудь инкорпорировать массу художников старшего поколения с их продукцией в систему современного искусства, можно снять имеющееся социально-культурное напряжение. Похоже, до Боровского никто не задумывался об этом и не пробовал сделать.

В центр зала на первом этаже Манежа помещена последняя работа Георгия Гурьянова – недописанная умершим в 2013 году художником и оттого ещё более выразительная версия его знаменитых «Гребцов». В визуальном соседстве с неоакадемической маскулинностью – работы основательных и мастеровитых живописцев петербургской и московской школ: Ивана Лубенникова, Вячеслава Михайлова, Олега Яхнина, Валерия Лукки, Ольги Гречиной и так далее. Куратор опасно сближает искусство Новой академии с позднесоветским салоном – такого раньше никто не делал. На втором этаже работы Тимура Новикова и его последователей висят совсем недалеко от традиционалистов, из которых первый – советский неоязычник Константин Васильев.

«Выставку художников всех направлений» (если выразиться революционным языком) Манеж устраивает далеко не в первый раз: всё начиналось с опыта конфронтации в далёком 1988 году на «Современном искусстве Ленинграда» и закончилось мнимой гармоничностью на выставке «70-ые: Со_при_частность» в 2017-м. Но впервые художники так сильно возмущены экспозиционным соседством: и певцы вдохновения, и «контемпорарные» авторы не желают видеть своего отражения в слишком близко поднесенном зеркале.

Должно быть, у Александра Боровского много общего с Витторио Згарби – этот итальянский арт-критик, куратор, писатель, политический деятель (и, не в последнюю очередь, герой коррупционных скандалов) известен своими провокативными суждениями, идущими наперекор всей нынешней арт-системе. В 2011 году он озаглавил проект на 54-й Венецианской биеннале «L'Arte è not cosa nostra», собрав в итальянском павильоне считающиеся дурным вкусом поделки и произведения авторов, не принадлежащих к миру контемпорари-арта. Точно таким же образом куратор «Красоты: плюс-минус» гордится, что выставил китчевую живопись Татьяны Фёдоровой, включив в экспозицию сразу шесть эротических холстов.

Отличия двух кураторских ситуаций заключаются в разнице исторической судьбы русского и европейского искусства второй половины ХХ века. Антимодернистские течения, несмотря на прошедший опыт тоталитаризма сохранявшие влияние в первые послевоенные десятилетия, спорили с местными и заокеанскими версиями беспредметничества. Наоборот, в России второй половины прошлого века реализм, существуя вне конкурентной борьбы, открывает историю своего вырождения и упадка, продолжающуюся до сих пор.


Фото: Михаил Борисов

Одна из линий проекта Боровского заметна не сразу: он как будто возвращается к художественному спору двух столиц и опрокидывает петербургское искусство в состояние, предшествующее торжеству московского дискурса, случившемуся в конце 1990-х годов. В Петербурге не было и нет ни лобового соц-арта, ни ложно-значительного концептуализма – там, где москвич чеканит концепции и лозунги, петербуржец пришепётывает и колдует над живописными валёрами. Стоит вспомнить, что самые проникновенные тексты Боровского, собранные в его первой книге «Силуэты современных художников», были написаны еще в 1970-е годы и посвящены художникам «левого ЛОСХа». Вот где истинная духовная родина куратора!

«Красота: плюс-минус» – неожиданное и мощное субверсивное высказывание. Один из главных людей на художественной сцене Петербурга, как никто много сделавший для развития современного искусства, предъявляет счёт всему петербургскому арту и его деятелям последних четырех десятилетий и не скрывает своей глубокой мизантропии.