Джон Акомфра. Пурпур. 2017. Кадр из видеоинсталляции

Экология: потребление темы 0

07/10/2019
Сергей Хачатуров

Всё больше склоняюсь к мысли: модные выставки про антропоцен, экологию, постгуманизм чаще всего уязвимы с позиций того, что сами критикуют: декоративная избыточность презентации, пышный дизайн, неточные формулировки и – как следствие – большое количество загрязняющих экосистему отходов, как в переносном смысле – декоративные симуляции, а не предъявление живой идеи или серьёзно изучаемого архива, так и в прямом – тонны дизайнерского шлака, требующего утилизации и загрязняющего атмосферу после демонтажа экспозиций. Многие из этих претензий уместно предъявить выставке музея «Гараж» «Грядущий мир: экология как новая политика. 2030–2100» (кураторы Снежана Кръстева, Екатерина Лазарева).


Марта Рослер. Б-52 в слезах ангела. 1972. Деревянный ящик, земля, растение Helxine solerioli. Фото: Евгений Наумов

Нижняя граница обусловлена мрачными прогнозами исчерпания нефтяных запасов планеты. Верхняя – утопией Артура Кларка, который датировал 2100 годом возможность заселения человечеством иных миров и обретения бессмертия. Удачно, что выставка собрана по гибридному принципу, включает разные смысловые поля интерпретации. Системы разных медиа поддерживают друг друга. В жанровом смысле «Грядущий мир» – это палимпсест: начинается маршрут как презентация исторического музея на тему взаимоотношения природы и искусства. Парадные места занимают гобелен XVI века с дикой природой, пейзажи малых голландцев, а также документация начала медийной популяризации ленд-арта.


Фото: Евгений Наумов

Далее образ музея расслаивается на некие перформативные, публицистические, партиципаторные траектории взаимодействия со зрителем. Такой образ даёт шанс увидеть себя в разных проекциях понимания проблемы. В экспозицию включаются и во многом ироничные лабораторные наукообразные стенды. Так, латвийский художник Гинтс Габранс представил что-то вроде стенгазеты под названием FOOOOD2050. Речь идёт о том, что нас несть числа, такую массу не прокормишь. В сотрудничестве с микробиологом Янисом Лиепиньшем Габранс выращивает колонии новых бифидобактерий, чтобы люди задумались: а есть-то скоро придётся целлюлозу и древесину.

Подобные остроумные диверсии помогают разрушить музейный диктаторский нарратив и стать хозяином собственной навигации в сложном материале.

Однако метамодернистская гибридизация чаще всего накладывается на соблазн сделать красиво, увлекательно, соблазн аттракциона с неточно очерченным месседжем, но огромным бюджетом. Как часто бывает в подобных случаях, капиталистическая тема «энтертеймент» лазутчиком проникает в саму концепцию: важным становится не только серьёзно поговорить об экологии, но и поразвлечь невнятными завлекушными темами, сборка которых мало понятна даже их авторам (рассуждающим, например, о генетических мутациях, синтетической биологии). Уровень презентации всего этого футуризма (включая комнаты с известными пластиковыми мутантами Патриции Пиччинини или дизайнерские видеопроекции) как раз мало чем отличается от развлекательных локаций (павильоны в диснейлендах, комиксы, клипы) массовой культуры.


Фрагмент работы Хуан Юн Пина «Американская кухня и китайские тараканы». Фото: Евгений Наумов

Возможно, в музеях-гигантах эта шизоидность неизбежна и удовлетворяет правилу, что каждый посетитель должен уйти довольным. Интересное наблюдение: поллюции, отчуждение от мира природы, неспособность найти с ней контакт – сюжеты доминирующие. Они поданы с каким-то патологическим смакованием и любованием. И мусор оказывается тайным фетишем проблем художников-экологистов. Начнём с того, что при входе висит макет китайца Хуан Юн Пина «Американская кухня и китайские тараканы». Политическая подоплёка: политические кухонные дебаты Никсона и Хрущёва на открытии Американской национальной выставки в Москве 1959 года. Однако наглядно мы видим заворожённость автора насекомыми-монстрами, болезненное к ним влечение, сродни постоянно присутствующему в культуре вопросу: зачем люди по доброй воле ходят смотреть фильмы-ужасы.


Патриция Пиччинини. Утешительница. 2010. Фото: Виктория Грищенко

Ещё один вывод: чем больше «искусства», тем больше смакования мутациями и болезнью, тем больше отчуждения. Показательна работа Хейдена Фаулера «Снова вместе». Она как раз возмутила экоактивистов, воспротивившихся содержанию в период выставки живого волка в выставочной клетке. Волка убрали. Оставили клетку, VR-очки. Печальный волк лежал в клетке совсем сиротой. В очках дополненной реальности и сейчас можно увидеть его портреты на фоне каньонов и диких степей. Технопрезентация идеи сосуществования дикого естественного и сгенерированного разрезала два мира прямо по живому. Признаем честность художника, доказавшего полное фиаско возможности встречи цивилизации и натуры в неком хай-тек-артифицированном пространстве. Более неестественного видеоряда, нежели тот, где волк в компьютерных степях, трудно себе представить. Общение невозможно. Почему-то вспомнились Бойс с койотом и Кулик с собакой. Агрессивная возня двух миров, человеческого и дикого, куда более честно проговаривалась о силах единения в сопротивлении. В инсталляции Фаулера силы нет. Распад и анемия.

Столь же некомплиментарна инсталляция Дага Эйткена «Сад». Дикая экзотическая растительность заплетает окантовку большого квадрата, в центре которого стоит стеклянный бокс. Нарядившись спасателями в шлемах, посетители могут зайти в бокс и крушить в нём остатки цивилизации типа мебели, фурнитуры… Впечатление, что мир людей и мир дикой природы оба в заложниках, в пленниках у какого-то кукловода, которой решил использовать их ради псевдоконцептуального шоу. Растения страдают. Люди жалки в своей марионеточной агрессии. Претенциозная неспособность взаимодействия заменяется беспощадным к природе дизайном.


Памела Розенкранц. Чистота испарений. 2012. 111 бутылок из под воды SmartWater, силикон, пигменты, холодильник. Фото: Евгений Наумов

Таким расточительным дизайном в создании симулятивной дискуссии об экопроблеме выставка напоминает капиталистический город типа Москвы. Высаживаются на магистралях цветочки, в дождь ездят по тротуарам равнодушные поливальные микроавтомобили, перекладывается плитка. Однако грязь не исчезает, неопрятное соседство убожества, антисанитарии и буржуазного лоска мозолит глаз, а растущие горы мусора и чаще бессмысленных отходов увозятся в девственную природу, чтобы с помощью росгвардии и чего там ещё творить свой Шиес…

Радуют экспонаты, в которых минимум «искусства», а ведётся разговор на конкретные темы. Вот о питьевой воде в пластиковых бутылках. В холодильнике, наподобие тех, что стоят в каждом гастрономе, красуются пластиковые бутылки. Они позиционируются как самая экологичная вода, очищающая организм. Художница Памела Розенкранц наполняет бутылки жидкостью с силиконом, чтобы цвет был здоровее. Однако в целом этот фейк прямо-таки манифестирует технологию потребительского обмана. Потому что не экологичные пластиковые бутылки, да ещё наполненные жидкостью силиконового цвета, воспринимаются эмблемой ядовитых отходов.


Фрагмент объекта Томаса Сарасено. Фото: Евгений Наумов

Работу реального природного агента, паука, показал в стеклянном кубе Томас Сарасено. Прозрачную архитектуру создавали разные виды пауков. Организованная без участия людей коллаборация демонстрирует природу par excellence. Возвращает утраченные подлинно вдохновенные романтические возможности общения с ней. Потому творческое воображение работает вовсю, и в тончайших сплетениях серебряных нитей мы вправе, вслед за Мандельштамом, увидеть нервюры готического собора, а может, нотную запись Джона Кейджа…


У мультимедийной инсталляции win> <win, созданной Rimini Protokoll. Фото: Евгений Наумов

Наконец, возможности не вымученной дизайнерской, а естественной, партиципаторной перформативной эстетики предъявляет спектакль неуловимого, но вездесущего театра Rimini Protokoll «win> <win». Группа зрителей сидит у иллюминатора и в наушниках слышит неприятные слова о саморазрушительных амбициях человечества, его алчности, суицидальной жадности пожирать все ресурсы планеты. А индикатором этой смертельно опасной проблемы оказываются вдруг выплывающие в иллюминаторе при потушенном свете медузы. Они элементарно живут и размножаются, сметая, поглощая всё на своём пути. Бешеный рост их численности сегодня во всех морях и океанах просто и наглядно свидетельствует, что планета на краю глобальной катастрофы. И никакого дизайна.